«У многих обанкротившихся игроков была достоверная отчетность»

print
Печать

Источник: Коммерсантъ

Дата публикации: 20 февраля 2009 г.

Отчетность некоторых банков по итогам кризисного 2008 года преподносит аналитикам сюрпризы: банки, доведенные до санации, оказываются по итогам года в числе наиболее прибыльных, другие, как выясняется, наращивали кредитование при почти полном отсутствии источников финансирования. Возникает вопрос, насколько вообще отчетность во время кризиса отражает реальное финансовое состояние компаний. Не в последнюю очередь вопрос этот может быть обращен к аудиторам, которые эту отчетность заверяют. О том, чего стоит «справедливая стоимость» активов и почему некоторым банкам сейчас выгодно преувеличивать бедственность своего положения, «Ъ» рассказал генеральный директор аудиторско-консалтинговой группы «БДО Юникон» Андрей Дубинский.

— Отразился ли кризис на бизнесе аудиторов? Не стали ли клиенты экономить на аудиторских услугах в сложный для себя период?

— Особенность нынешней ситуации в том, что пострадали все, выигравших пока незаметно. Не стал исключением и аудиторский бизнес. Сейчас все изучают возможность любым образом снизить операционные издержки, частью которых является и оплата услуг аудитора. Разве можно упустить счастливую возможность поторговаться за каждую копейку! Кое-кто рассчитывает уйти от острых проблем путем замены аудитора с устойчивой репутацией и более высокой стоимостью услуг на более покладистого и, соответственно, дешевого. Но это тупиковый путь, негативный сигнал для рынка, которому еще потребуется объяснить факт отказа от услуг аудитора с репутацией и переход на обслуживание в компанию, которая менее известна, не может застраховать свои риски, не располагает отработанной методологией, не может обеспечить устойчивое профессиональное развитие. Поэтому таких случаев не слишком много. Во всяком случае, наши клиенты достаточно стабильны в этом отношении.

— Изменились ли расценки на услуги аудиторов? Нет тенденции к получению тех же услуг за меньшие деньги или большего числа услуг за ту же плату?

— Я бы не ставил так вопрос. Тарифы на услуги аудиторов номинально не снизились, но многое сделал рынок, та же девальвация например. Конечно, мы реагируем на финансовые трудности клиентов: в меньшей степени думаем о марже, стараясь за счет более фокусной настройки услуг, знания отрасли и клиента оптимизировать свои рабочие процессы и затраты. Нам тоже важно, чтобы клиенты, оказавшиеся в сложном финансовом положении, выжили. Мы идем им навстречу, веря, что это окупится потом, когда рынок оживится. Что касается желания клиентов сэкономить на стоимости аудиторских услуг, то сейчас в мире явно наметился долгосрочный тренд к переходу на более экономичное аудиторское обслуживание без потери качества — от компаний «большой четверки» в компании так называемого среднего эшелона, который на глобальном уровне возглавляет сеть BDO. Я это очень хорошо вижу на примере Европы — как старший партнер BDO, отвечающий за развитие офисов сети в 11 европейских странах. Россия в этом плане тоже не исключение, и в нашей практике таких переходов в последнее время все больше. Аудиторские компании среднего эшелона достаточно велики, чтобы быть независимыми по отношению к любому клиенту, и одновременно не так громоздки и неповоротливы, чтобы не видеть его проблем.

— Насколько отчетность российских банков и их клиентов отражает их реальные проблемы? Не участились ли в кризис случаи фальсификации отчетности с целью получения финансирования?

— Отчетность за 2008 год откроет глаза на многое. Вряд ли на этот раз она будет приукрашена, а если и будет, то скорее в сторону преувеличения масштабов бедствия. Расчет на то, что на фоне больших потерь, которые сейчас очень легко объяснить, потом будет проще показать положительный тренд в развитии. Что касается фальсификации отчетности, то «рисуют» отчетность обычно там, где это позволяет так называемое субъективное суждение и нетребовательный аудитор. Чаще всего это относится к оценкам по «справедливой стоимости», финансовым инструментам, маскируют также плохие долги, несбалансированную ликвидность и чрезмерные риски.

— То есть вы хотите сказать, что требовательный аудитор никогда не поможет своему клиенту оптимизировать отчетность ради получения столь необходимого сегодня для выживания финансирования?

— Самый лучший способ оптимизации — сделать отчетность более качественной. Сейчас у всех сложная ситуация: для тех же банков нет ни одного клиента, который придет и скажет: у меня все хорошо, дайте мне кредит. В такой ситуации, оценивая будущую платежеспособность клиента, смотрят на другое: на его стратегию выживания, на отражение в отчетности реальных и потенциальных рисков, на способность менеджмента доказать, что он может этими рисками управлять или предотвратить их возникновение. Для этого аудиторы сегодня должны быть ближе к клиентам. Речь идет не о сращивании с менеджментом компаний, речь — о совместных усилиях в анализе проблем и поиске их оптимальных решений. Возьмите пресловутую «справедливую стоимость», которая идет в расчет при предоставлении кредитов. В условиях кризиса рыночная цена акций больше не подходит для ее определения, нужно использовать альтернативные механизмы выявления справедливой стоимости компаний — и это также входит в число наших услуг, оказываемых клиентам.

— Тем не менее, банки по-прежнему практически не кредитуют реальный сектор…

— Образовался замкнутый круг: кризис порождает неопределенность, которая влияет на поведение людей — самую непредсказуемую вещь на свете,— а оно, в свою очередь, создает хаос и усугубляет кризис.

Поэтому стратегия поведения практически всех участников финансового рынка — принимать на себя как можно меньше риска, выжидать, когда начнется выздоровление экономики. Беда в том, что не все могут эффективно законсервировать бизнес и продержаться в таком состоянии долгое время: постоянные и операционные издержки велики, давит долговая нагрузка, банки отказывают в кредитовании текущих операций.

В шахматах такая ситуация называется цугцванг. Проигрывает тот, кто делает ход. Но этот порочный круг надо разрывать, и такие возможности на сегодня есть только у государства. Кстати, выделение госгарантий, а также частно-государственное партнерство, когда на рубль частных инвестиций государство дает свой рубль участия и делит риски пополам, создает для аудиторов и консультантов новое обширное направление деятельности.

— Какое?

— Господдержка отраслям, системообразующим банкам и предприятиям, антикризисные меры правительства открывают новые перспективы сотрудничества с госкорпорациями и создаваемыми ими холдингами. Понятно, что необходим постоянный финансовый мониторинг за использованием выделяемых средств господдержки. Кроме того, еще до выделения средств государству необходимо убедиться, что бизнес-план, который был представлен управляющими для получения денег, адекватен нынешнему моменту. В ряде случаев потребуется так называемый аудит эффективности предприятия, диагностика состояния и динамики его финансовых показателей, выявление и оценка рисков. Таким образом, государство становится очень большим заказчиком услуг крупных аудиторских компаний с многолетним опытом и серьезной репутацией. Сейчас все крупные аудиторские компании активно участвуют в подобных тендерах.

— Интересно, что активизация сотрудничества аудиторов с государством происходит на фоне выраженного им недоверия в части оценки клиентских рисков… В частности, премьер-министр Владимир Путин в Давосе предложил реформировать стандарты бухучета, аудита и системы рейтингования на основе способности компаний генерировать добавленную стоимость, а не «разного рода субъективных представлений».

— Кризис доверия участников рынка друг другу, естественно, влияет на отношение к финансовой отчетности и аудиторским заключениям. Даже репутация, признанный бренд аудитора, не всегда срабатывает. И сейчас основные риски аудиторов — репутационные. Но в задачи самих аудиторов не входит оценка рисков бизнеса их клиентов. Аудитор подтверждает достоверность отчетности, и у многих игроков, не переживших кризис, она была достоверной. Скажем, если бизнес банка Northern Rock был основан на том, чтобы занимать «коротко», а ссужать деньги «длинно», делая прибыль на принятии риска ликвидности, то в чем можно обвинить аудитора, подтверждавшего его отчетность? Эта отчетность сама кричала громче всех о таких рисках, но кто-то разве желал слышать об этом? Или возьмем инвестиционные банки, разве банковские регуляторы не знали о том, что их «финансовый рычаг» зашкаливает за 1:30, когда по «Базелю» банкам всего-то дозволено иметь 1:10-12? Американский инвестиционный дом Bear Sterns, компания с 85-летней историей, пережившая Великую депрессию и лопнувшая первой, публиковала свою отчетность, не искажая ее. Мы имеем дело не с кризисом отчетности, а с кризисом искаженной мировой финансовой системы

— Так в чем же дело?

— Просто когда финансовые рынки захлестывает ажиотаж и маниакальная жадность, голосов скептиков слышать никто не желает. Если раньше главным критерием и мерилом достоинства компании была ее прибыль, то теперь — рыночная капитализация. А это, как оказалось, материя чрезвычайно изменчивая. Если перегретый фондовый рынок дает пресловутую рыночную стоимость и она считается «справедливой», аудитор не вправе выразить особое мнение — завышена ли эта оценка и тем более на сколько именно. Джордж Вильямс, многие годы возглавлявший в XIX столетии нью-йоркский Chemical Bank, объяснял свой успех «страхом перед Господом». Но любой страх во время бума подавляется так называемым эффектом Кассандры: чем больше предупреждений, тем больше пренебрежения к рискам. Особенно когда игра идет на деньги инвесторов, а не на свои кровные. В такой ситуации аудиторский консерватизм и попытки сдерживания раздутого «пузыря» были и будут безуспешными, и не только на Уолл-стрит.

— Тем не менее, определенное давление на аудиторов оказывается. Собираетесь ли вы минимизировать собственные репутационные риски, чаще делая столь не любимые клиентами оговорки в заключениях?

— Иногда к этому вынуждает система регулирования. Например, орган аудиторского надзора Великобритании — совет по финансовой отчетности предложил в этом году особую формулировку для случаев, когда аудируемая компания не может подтвердить источники будущего финансирования своих операций. Аудитор должен выразить «серьезное сомнение» в продолжении деятельности такого клиента в течение ближайших 12 месяцев. Ясно, что это будет означать подписание ему смертного приговора. Более того, парадокс состоит в том, что подобное предостережение аудитора может потерять для общества всякий смысл, если будет использоваться повсеместно и в одной формулировке. Можно обложить оговорками любую компанию, но кто от этого выиграет? Поэтому мы выдаем такие оговорки только тогда, когда сделали все, чтобы они не понадобились. А для этого в первую очередь важна убедительность самих директоров, управляющих бизнесом. Насколько продуманно они смогут обосновать эффективность намеченной стратегии выживания. Многое зависит и от кредитующих банков, которые вполне могут взять на себя риск предоставления определенных гарантий, ведь, потеряв заемщиков, они теряют и свой бизнес.

— У российских финансовых властей были собственные идеи по привлечению аудиторов к оценке рисков их клиентов, в частности банков. Так, Минфин и ЦБ уже давно готовят поправки к законам «Об аудиторской деятельности» и «О Центральном банке», обязывающие аудиторов информировать Центробанк о тех событиях в жизни клиентов, которые сейчас составляют аудиторскую тайну…

— Мы за конструктивное сотрудничество с органами банковского надзора, но всегда были категорически против попыток сделать аудиторов «агентами влияния», а взаимодействие с ними — «улицей с односторонним движением», где информация движется в сторону регулятора. Что с ней дальше будет происходить, никому до конца не ясно. Так в жизни не бывает, это непродуктивное усилие. Разрушить хрупкое доверие банков к аудиторам можно одним махом. Зато потом мы будем на годы обречены играть с банками в казаки-разбойники.

— А какое взаимодействие с регулятором вы считаете конструктивным?

— Аудиторское заключение, которое аудитор выдает, а клиент предоставляет в органы банковского надзора, в принципе достаточная информация, чтобы ответить на все вопросы, которые есть у регулятора к банкам. Мы готовы взаимодействовать с банковским надзором при обсуждении результатов проведенных им внешних проверок.

— Не все аудиторские заключения качественные, бывают и «нарисованные»… А бывает, что «нарисованную» отчетность от достоверной не отличить…

— Это вопрос стандартов — бухгалтерских, аудиторских, значит, надо рассматривать вопрос об их изменении. Но разве это вопрос к аудиторам? Мы всегда выступали за совершенствование аудиторских стандартов и переход от российских стандартов бухгалтерского учета к международным. Полагаю, что в результате кризиса существующие стандарты учета и отчетности будут существенно пересмотрены и в конце концов возникнут единые стандарты, которые одинаково читаются и соблюдаются как в США, Европе, так и в России, Азии и т. д.

— Новая редакция закона об аудиторской деятельности c 2010 года передает регулирование этой деятельности от Минфина рынку через саморегулируемые организации. Не кажется ли вам уход государства от контроля за деятельностью аудиторов преждевременным, подрывающим доверие к этому бизнесу?

— На мой взгляд, саморегулирование будет эффективным, если его будет осуществлять единая организация, а не группа разрозненных структур, каждая со своими стандартами. Забюрократизированность нынешних аудиторских ассоциаций и объединений, их отстраненность от профессии и нацеленность на коммерческое выживание стали уже притчей во языцех. Видимо, поэтому вопрос о переходе от лицензирования к саморегулированию решался так долго: выжить в условиях, когда потребуются реальные действия по развитию и контролю за профессией, а не их видимость, смогут далеко не все. Сегодня же, несмотря на весомые взносы — в процентах от оборота, которые аудиторы платят за членство в этих объединениях, практической пользы от них мало. Поэтому сейчас в рамках шестерки крупнейших аудиторских сетей мы всерьез обсуждаем идею создания новой СРО, которая объединит в себе лучшую мировую практику. Надеемся, что впоследствии к ней присоединятся и крупные российские компании.

— Иногда применение мировых практик в России бывает опасным. Вспомните налоговые претензии в отношении схемы работы в России «ПрайсвотерхаусКуперс Аудит» и «Эрнст энд Янг»… Обе компании активно привлекали к работе в России своих иностранных специалистов, что налоговая служба посчитала попыткой уклонения от уплаты налогов. Не сталкивалась ли «БДО Юникон» как компания, входящая в международную аудиторскую сеть, с аналогичными проблемами?

— Обе эти компании в суде подтвердили свою правоту, конфликт, по сути, исчерпан, что не может не радовать. Что касается нашей компании, у нас другая схема работы. Мы не привлекаем зарубежных специалистов в таких масштабах и для таких целей, как компании большой четверки. В каждой из стран присутствия сети обслуживанием клиентов занимаются местные офисы BDO, использующие опыт сети, ее базу знаний.

Автор: Светлана Дементьева

Теги: аудиторы бухучет Минфин Отчетность ПрайсвотерхаусКуперс Аудит санация справедливая стоимости фальсификация отчетности ЦБ Эрнст энд Янг

Комментарии

Закрыть
Авторизация
Логин:
Пароль:

Забыли пароль?
Зарегистрируйтесь

Войдите или зарегистрируйтесь,
чтобы оставлять комментарии от своего имени

Книги на GAAPshop.ru